Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

ночного сторожа Бялка, преступник дважды удалял его с территории фабрики под надуманными предлогами. Процесс растворения занял от 2-х до 3-часов и в основном был закончен к 3 часам пополуночи. После этого Адольф Лютгерт извлёк оставшиеся на дне чана остатки крупных костей и одежды убитой женщины и поместил их в одну из печей, расположенных тут же в подвале. Во время переноски содержимого из чана в печь он оставил на полу довольно много следов едкого поташа, благодаря чему не составило труда понять, откуда и куда перемещалось содержимое чана.

Разведя огонь в печи, убийца покинул фабрику, предоставив огню доделать начатое им дело. Огонь горел 2 суток, но не уничтожил полностью останки, в результате чего правоохранительные органы получили в своё распоряжение некоторое количество костных фрагментов. Также уликами, доказывающими факт убийства и растворения тела Луизы Лютгерт в среднем из 3-х чанов, явились 2 золотых кольца (одно из них с инициалами «LL») и несколько стальных спиц от женского корсета, найденные в нём.

Появление в печати документа, живописно излагавшего цепочку волнующих и пугающих событий, привлекло внимание всей читающей и пишущей публики. «Дело Лютгерта», и без того ставшее уже сенсацией федерального масштаба, теперь волновало всех — многочисленные публикации о нём с начала августа стали появляться даже в местных газетах самых дальних регионов страны вроде Техаса или Аляски. Счёт этим статьям шёл на тысячи — и это не авторское преувеличение.

Однако публикации версии обвинения показалось окружному прокурору Динану недостаточно для надёжного отвлечения внимания публики от Александера Гротти. Прокурор считал, что необходимо подбросить ещё какой-либо волнующий рассказ, причём такой, который смог бы гарантированно скомпрометировать выдумщика из Нью-Йорка.

Каким должен был быть такой рассказ? Как его можно было написать? Что требовалось для гарантированной компрометации Гротти? Вопросы эти требовали скорейших ответов, и притом ответов убедительных. Для стороны обвинения было бы очень желательно показать связь между Адольфом Лютгертом и Александером Гротти, существование между ними сговора и оплату лжесвидетельства Гротти. Но никаких свидетельств того, что Лютгерт и Гротти когда-либо встречались, полиция отыскать не смогла. Существование какой-либо тайной связи между ними, скажем, почтовой или телеграфной переписки, телефонных звонков, наличие общих друзей или чего-то подобного также обнаружить не удалось.

И тогда правоохранительные органы решились на довольно гадкую провокацию. Автор позволит себе выразить уверенность в том, что эта провокация явилась отнюдь не первой в данном деле, но о прочих проделках полиции и прокуратуры говорить покуда рано — для такого разговора найдётся место и время поближе к концу повествования. А вот сказать несколько слов о провокации, затеянной стороной обвинения в июле 1897 года, момент как раз подходящий.

В тюрьме округа Кук, на территории которого находится город Чикаго, летом того года коротал свои деньки газетный репортёр Фред Хейнс (Fred Haines) [это однофамилец учёного-химика, выступавшего экспертом по «делу Лютгерта»; родственной связи между этими людьми не существовало]. Сейчас мы назвали бы его «фрилансером», человеком, который добывает где-либо какой-либо интересный материал и предлагает его кому-либо за выплату некоего гонорара. Если волка ноги кормят, то фрилансера не кормят даже они, поскольку по огромному городу можно бесцельно метаться целый день и ничего путного не увидеть и не узнать — только башмаки стоптать, да мозоли натереть. В общем, фрилансерство плохо наполняло кошелёк Фредерика Хейнса, а вот подделка чеков — тоже плохо, но получше!

Хейнс несколько раз рассчитался необеспеченными чеками и — что ещё хуже — по меньшей мере дважды подделал чеки на чужие фамилии. Возбуждение уголовного дела по такому составу преступления ставило крест на журналистской карьере Хейнса и гарантировало тюремную «посадку». Перспективы Фреда в конце июля выглядели весьма и весьма печально, но… неожиданно незадачливого фрилансера навестил в тюрьме один из детективов, производивший его задержание. Этот человек сделал Фреду Хейнсу предложение, от которого тот не смог отказаться. Он дал репортёру прочесть газету с изложением рассказа Александера Гротти и предложил ему подумать над тем, как рассказать миру о том, что именно он — Фред Хейнс — организовал появление этого «свидетеля». Дескать, ты журналист, ты придумай убедительную историю своего сговора с Гротти, а мы организуем её публикацию и закроем дело по обвинению в банковском мошенничестве. А потом ты выйдешь на свободу, и полиция Чикаго замолвит за тебя словечко в паре редакций, так что ещё и работа у тебя будет!

Хейнсу имело бы смысл насторожиться и отклонить предложение, ведь детектив предлагал ему оболгать 2-х человек, один из которых обвинялся в убийстве 1-й степени, а значит, в прямом смысле рисковал собственной шеей! Хейнс, однако, не справился с дьявольским искушением решить все свои проблемы одним махом и сделал то, что ему предложил детектив. В начале августа он заявил газетчикам, будто являлся посредником между Лютгертом и Гротти. Последний стал «говорящей головой», которой надлежало произносить текст, заготовленный Хейнсом по договоренности с Лютгертом.

По словам Хейнса, Лютгерт ранее уже занимался созданием «фальшивых свидетелей». Когда его деловой партнёр Карлайл Харрис, проживавший в Нью-Йорке, был обвинён в отравлении жены, Адольф Лютгерт нанял нескольких человек, которые заявили, будто умершая женщина в разное время и в разных местах говорила о том, что намерена покончить с собой, и имеет дома яд. Разумеется, Лютгерт не лично искал и вербовал «фальшивых свидетелей» — этим занималось частное сыскное агентство, но «колбасный король» оплатил все расходы, благодаря чему Харрис оказался оправдан.

Теперь же Лютгерт якобы просил Хейнса проделать ту же самую операцию для него. Хейнс не отказал и связался с Александером Гротти, объяснив, что следует говорить и делать, и, разумеется, пообещав щедрое вознаграждение. Всё прошло, как задумывалось, Александер Гротти великолепно сыграл свою роль и теперь вот прибыл в Чикаго явно для того, чтобы получить обещанную выплату, но тут Фред Хейнс якобы испытал прилив терзаний совести и решил сорвать дьявольский план «колбасного короля». Ведь благодаря его — Хейнса — соучастию, убийца может избежать Правосудия!

Это было весьма пафосное признание, причём явно недостоверное. Лживость «признания» Хейнса становилась очевидной без каких-либо специальных расследований или сбора дополнительной информации — для этого было достаточно просто сопоставить даты, о которых сообщал Хейнс. Из его рассказа следовало, что он вступил в контакт с Лютгертом после ареста последнего [и уже после этого написал письмо Гротти в Нью-Йорк]. А арест «колбасного короля» был произведён, напомним, 17 мая. Между тем Гротти со своим сообщением о встрече с Луизой Лютгерт появился неделей ранее — 10 мая. Таким образом, контакт репортёра и Лютгерта должен был состояться до этой даты. И никак иначе! Об этом пустяке Хейнс, по-видимому, не знал! Он прочитал июльскую газету, сообщавшую о приезде Александера Гротти в Чикаго, и решил, что именно в июле тот